Российский летчик Николай Евграфович Попов. Часть 3

Сразу же после окончания «авиационной недели» Попов прибыл на Гатчинский аэродром, куда уже доставили новый «Райт», предназначенный для подготовки военных летчиков. Попов должен был опробовать эту машину и обучить летать на ней поручика Руднева, выделенного для этой цели командованием офицерской воздухоплавательной школы.
Однако учить не довелось. 21 мая 1910 состоялся первый вылет самолета. В тот день аппарат должна была принимать комиссия, в которую входил и поручик Руднев. Пилоту надлежало лететь с пассажиром или с грузом. Но Попов прежде решил проверить аппарат сам. Начался полет нормально. Заняв место за рычагами управления, Попов благополучно взлетел и около четверти часа прокружил в воздухе. Убедившись в исправности аппарата, он собрался идти на посадку, когда внезапно остановился мотор. С высоты тридцати метров аппарат вдруг устремился к земле. Руднев рассказывал потом: «Мы увидели, как аппарат перевернулся и раздался треск ломающегося дерева…»

Эта авария «Райта» оборвала летную карьеру Н. Е. Попова

Эта авария «Райта» оборвала летную карьеру Н. Е. Попова

Попова извлекли из-под обломков аэроплана изуродованного и без сознания. Десять дней он лежал в дворцовом госпитале между жизнью и смертью. Попов получил тяжелые увечья, у него было сотрясение мозга, перелом носовой перегородки, сломаны рука и нога. Он остался жив, но стал инвалидом и вынужден был навсегда прекратить летную деятельность. Уехав для лечения за границу, он больше не вернулся в Россию.
Последние годы он жил во Франции. Хотя на аэропланах путь в небо Попову был закрыт, но во время Первой мировой войны он сражался в рядах французской армии, управляя дирижаблем. В конце 1916 года его приняли в воздушные силы Франции, ставшей для Попова второй родиной. Попов сиял от счастья. Он снова поднимется в воздух! Пусть не на аэроплане, но в воздух, в этот манящий, безбрежный бирюзовый океан, к которому он был так неравнодушен. Шесть лет спустя после того, как в славные апрельско-майские дни 1910 года так ярко вспыхнула и столь быстро закатилась его звезда, казалось – навсегда. Но нет, мечта всех этих трудных лет в конце концов осуществится, и он снова увидит землю, море, леса, горы, реки с высоты. И не как спортсмен, а как боец! Как солдат сражающейся армии, как член экипажа, отправляющегося на выполнение боевого задания.

Дирижабль военно воздушных сил Франции, на котором рулевым летал Н. Е. Попов. 1916 г. Из семейного архива.

Дирижабль военно воздушных сил Франции, на котором рулевым летал Н. Е. Попов. 1916 г. Из семейного архива.

Дирижабли во Франции были не слишком популярны. Германия к началу войны имела 15 дирижаблей, Россия – 14, а Франция – только 5. Дирижабли были слишком уязвимы и для истребительной авиации, и для зенитной артиллерии, которые непрерывно совершенствовались и развивались. Поэтому с конца 1916 года дирижабли стали применяться почти исключительно для патрульной и разведывательной службы на море, для охоты за подводными лодками.
Интересны научные поиски русского летчика по боевому применению авиации в войне. За два года им было написано более шестидесяти обстоятельных статей в разделе «Завоевание воздуха». А потом, видя, как европейские державы не жалеют средств на военную авиацию, он засядет за книгу «Война и лёт воинов». Целью этой работы было обратить внимание военного командования и общественности России на необходимость готовиться к войне в воздухе.
Живя за границей, Попов духовно не порывал с родиной, считая себя ее сыном, волею обстоятельств заброшенным на чужбину. С годами здоровье ухудшалось, материально жить стало трудно, и Николай Евграфович поселился в Канне, где его все знали. Бывший летчик не гнушался никакой работой – устроился служащим в гольф-клубе. Платили ему неплохо: фешенебельный клуб привлекал к себе главным образом богатых иностранцев. Попов не чурался никакой работы, с чувством собственного достоинства относился он и к этой должности. Во всяком случае, он зарабатывал себе на хлеб честным трудом, ни перед кем не унижаясь, никого ни о чем не упрашивая, не поступаясь своими принципами, не втягиваясь ни в какие интриги, коими кишела русская эмигрантская среда. От русских эмигрантских организаций Попов принципиально держался как можно дальше, не поддерживая с ними никакой связи.

Визитная карточка Н. Е. Попова с его автографом. Из семейного архива.

Визитная карточка Н. Е. Попова с его автографом. Из семейного архива.

Надо сказать, что истинные обстоятельства смерти Н. Е. Попова вообще долго не были известны. В одной из книг по истории русской авиации, вышедшей в 30-е годы, можно было, например, прочесть, что он после несчастной катастрофы в Гатчине уехал за границу лечиться, где вскоре и умер. А в известном «Словаре псевдонимов» И. Ф. Масанова, вышедшем у нас уже в 40-50-ые годы, утверждается, что Попов скончался в июне 1917 года в Москве…
На самом деле Николай Евграфович застрелился в кабинке купального заведения в понедельник 30 декабря 1929 года. В предсмертном письме он написал «о невозможности долее жить, когда непрерывно гложет болезнь и нестерпимые боли головы и позвоночника, когда неврастения не дает покоя».
«Бывший русский авиатор Николай Попов покончил с собою в Канне» – под таким заголовком сообщила на следующий день новость газета «Эклерёр де Нис э дю Сюд Эст», опубликовав ее в разделе «Разные вести». Редакция отвела ей 50 строк петитом. Другая местная газета, ограничилась 38 строчками петита, тоже в разделе «Разные вести». «Вчера вечером, – писала она, – в довольно любопытных обстоятельствах покончил с собою человек, который был в свое время знаменит: авиатор Попов». Парижский авиационный еженедельник «Лез эль» ограничился 13-строчной заметкой. Любопытно, что все публикации французской прессы о смерти Попова, воздавая ему должное, пестрели тем не менее невероятными выдумками и многочисленными неточностями. Оно и понятно. Когда имя человека переходит с первых страниц на последние, да еще в раздел третьестепенной полицейской хроники, тут уж не до проверки фактов. Впрочем, сетовать не на что: тысячи русских умирали на чужбине, не удостоившись упоминания в прессе даже одной нонпарельной строкой. Уходили без следа.

Могила на кладбище «Дю Гран Жас» в Канне, где покоятся останки русского авиатора. Современная фотография

Могила на кладбище «Дю Гран Жас» в Канне, где покоятся останки русского авиатора. Современная фотография

Русского летчика похоронили в первый день нового, 1930 года, под сенью кипарисов в протестантской части кладбища «Дю Гран Жас», на северо-западной окраине Канна. Похоронили по третьему разряду, в общей могиле для бедняков, с несколькими отчаявшимися каннскими нищими и бродягами. Вскоре после похорон Каннский аэроклуб увековечил память Николая Евграфовича укреплением мемориальной доски на кладбищенской стене напротив его могилы.
На белом мраморе высечены слова (по-французски):
«НИКОЛАЙ ПОПОВ, скончавшийся 1 января 1930
Пилоту-авиатору, первым достигшему по воздуху Леринских островов в апреле 1910.
Дань уважения от Каннского аэроклуба.»
На надписи вместо даты смерти ошибочно указана дата похорон.
И чуть ниже, в правом углу, изображены символические крылья – эмблема французских авиаторов – со звездочкой над ними и венком внизу.
Это графическое выражение девиза французских летчиков: «Звезда указывает путь тебе. Несут тебя крылья, И ждет тебя лавровый венец.»

Мемориальная доска, установленная Каннским аэроклубом на кладбищенской стене вблизи могилы Н. Е. Попова. Современная фотография.

Мемориальная доска, установленная Каннским аэроклубом на кладбищенской стене вблизи могилы Н. Е. Попова. Современная фотография.

В нашей стране имя Попова непременно соседствует с именами Ефимова и Уточкина. Ни одна статья об истории отечественной авиации, не говоря уже о книгах и исследованиях на эту тему, не обходится без упоминания Николая Евграфовича, что вполне естественно и справедливо. Однако неестественно и несправедливо, что дальше упоминания дело, как правило, не идет. Вызвано это, по видимому, прежде всего исключительной скудостью и разбросанностью сведений о Попове, противоречивостью многих из них.
У истоков авиации стояли мужественные люди, имена которых мы не вправе забывать. И одно из этих, наиболее дорогих нам имен – имя славного русского летчика Николая Евграфовича Попова, заслужившего благодарную память потомков.

Источники:
1. По материалам сайта eternaltown.com.ua
2. По материалам сайта lj.rossia.org
3. По материалам сайта nnre.ru
4. По материалам сайта ru.wikipedia.org
5. Королева Е. В. Пилот номер два. – Интернет-издание
6. Сашонко В. Н. Коломяжский ипподром. – Л.: Лениздат, 1983. – 124 с.: ил.
7. Токарев С. Н. Хроника трагического перелета. – М.: Патриот, 1991. – 247 с.: 12 л. ил.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Российский летчик Николай Евграфович Попов. Часть 3: 2 комментария

  1. регистрация в Москве для граждан РФ

    Что-то такое слышал, но не так подробно, а откуда материал брали?

    1. Елена Автор записи

      В конце статьи указаны источники. Очень помогла книга Сашонко В. Н. Коломяжский ипподром. Многие фотографии взяты оттуда.

Обсуждение закрыто.